Дневной архив: 08.11.2018

Нагиев уломал основную роль в кинофильме Галустяна

Д. Нагиев Михаил Галустян и Армен Анананикян будут продюсерами новой комедии под наименованием Одной левой. Основные функции в кинофильме выполнят Поля Гагарина и Д. Нагиев.

Д. Нагиев достаточно давно грезил о основной функции, и вот, в конце концов, судьба дала ему такой шанс. Впрочем ему понадобилось ее вымолить.
 Михаил Галустян сообщил: «Мы ему не предоставляли основную роль. Он лично пoзвонил и заявил – «Миш, я прочел план и крайне хотелoсь бы наполнить данную роль». Ну чтo здесь заявишь, карты в руки!».
По сюжету картины Одной левой удачный и интересный художник довольно часто меняет молодых женщин. При этом всякими способами уходит от долгих отношений.А его жизнь быстро меняется, когда в его левую руку поселяется душа молодой незнакомки.
На роль соблазнительниц Нагиева претендовали женщины, которые оказывались призерами издания MAXIM. Кастинг проходил в одном из баров Города Москва. Молодые дамы выходили на сцену в купальных костюмах, где они приобретали поручения, которые они в обязательном порядке должны были осуществить лишь левой рукою — почистить банан, написать портрет, одеть чулки, напечатать наименование кинофильма и навернуть полотенце на голову. Все проходило в развеселой ситуации. По результатам проведения заданий объективное жюри выбрало 4-х покорительниц.
Кинофильм на большие дисплеи выйдет в начале мая следующего года.

Горбачев выступил против стенки на границе Украины с РФ

Горбачев Это интервью Михаил Сергеевич Горбачев дал «Российской газете» и ее зарубежным дополнениям «Россия поверху заголовков», выходным в 23 странах мира на 16 языках.

Это интервью Михаил Сергеевич Горбачев дал «Российской газете» и ее иностранным дополнениям «Россия поверху заголовков», выходным в 23 государствах мира на 16 языках. Меньше месяца осталось до 9 декабря, когда 25 лет тому назад пала Берлинская стенка. И как раз в настоящее время строится стенка новая: между Востоком и Западом.

1989 год — год падения Берлинской стенки. А это снижение случилось в декабре. Еще летом такого же года на конференции после ваших переговоров в Бонне с канцлером Раскалываем вас спросили: «А как со стенкой?!», и вы дали ответ: «Ничего нет постоянного под луной. […] Стенка может пропасть, когда отвалятся предпосылки, которые ее посеяли. Не вижу здесь большой проблемы». Какое формирование происшествий вы тогда подразумевали?

Михаил Горбачев: Ни я, ни Гельмут Коль летом 1989 года, разумеется, не ждали, что все случится настолько быстро, не ждали падения стенки в начале ноября. И, к слову, оба это затем назвали. Я не претендую на звание пророка.

В истории такое бывает: она форсирует собственный ход. Она карает тех, кто отстает. А еще мощнее она карает тех, кто старается подняться у нее на пути. Было бы большой погрешностью держаться за «железный занавес». Вследствие этого с нашей стороны не было никакого давления на правительство ФРГ.

В том, что соединение было спокойным, что данный процесс не привел к небезопасному интернациональному упадку, полагаю, постановляющую роль сыграл СССР.

Когда мероприятия стали расти с внезапным для всех ускорением, русское руководство единогласно — это я хочу выделить — решило о том, чтобы не вклиниваться во внешние процессы, которые шли в ФРГ, что наши войска ни под каким видом не выйдут из мест собственной дислокации. Я и сегодня убежден, что это было верное решение.

Что сделало возможным наконец одолеть раздел Германии, кто, по вашему мнению, сыграл постановляющую роль в деле ее миролюбивого соединения?

Михаил Горбачев: Постановляющую роль в союзе Германии сыграли сами германцы. Я имею в виду не только лишь их многочисленные представления в помощь целостности, но также и то, что за послевоенные десятилетия германцы и на западе и на востоке установили, что они извлекли уроки из прошлого, что им можно довериться.

А в том, что соединение было спокойным, что данный процесс не привел к небезопасному интернациональному упадку, полагаю, постановляющую роль сыграл СССР. И мы в русском начальстве знали, что русские, все люди СССР отнеслись с осознанием к желанию германцев жить в едином, демократическом государстве.

Хочу сказать, что кроме СССР обдуманность и обязанность показали и прочие участники процесса заключительного урегулирования немецкого вопроса. Я имею в виду страны антигитлеровской коалиции — США, Англию, Францию. Сейчас не является секретом, что у Франсуа Миттерана и Маргарет Тэтчер были мощные колебания по поводу темпов соединения. Все же битва оставила глубочайший след. А когда все нюансы данного процесса были урегулированы, они подписали бумаги, которые установили заключительную точку в прохладной битве.

Вам выпало решать решающую неприятность всемирного формирования. Интернациональное соглашение немецкого вопроса при участии знаменитых держав и прочих стран показало собой образец повышенной ответственности и большого «качества» политических деятелей того поколения. Вы показали, что это вероятно, если следовать — как вы это установили — «новым мышлением». Как передовые руководители держав готовы решать спокойным маршрутом передовые неприятности и как поменялись за 25 лет расклады к поиску решений на геополитические вызовы?

Михаил Горбачев: Соединение Германии было не отдельным феноменом, а частью процесса остановки прохладной битвы. Маршрут для него раскрыла перестройка и демократизация в России. В их отсутствие Европа еще десятилетиями могла бы располагаться в расчлененном и «замороженном» пребывании. И выходить из такого положения было бы, убежден, в несколько раз сложнее.

Что из себя представляет свежее мышление? Это признание того, что есть мировые опасности — а тогда это была в первую очередь опасность ядерного инцидента, которую можно увести лишь общими стараниями. Следовательно, нужно создавать отношения по-новому, вести разговор, находить пути к остановке автогонки вооружений. Признать волю выбора за всеми людьми — и в то же самое время рассматривать интересы друг дружку, создавать партнерство, строить связи, чтобы инциденты и битвы в Европе стали невероятны.

Эти основы послужили прототипом Парижской хартии (1990) для новой Европы, самого важного общественно-политического документа, записанного всеми европейскими странами, США и Канадой. И потом было надо развивать, рассматривать его расположения, формировать работающие конструкции, предупредительные механизмы, механизмы партнерства. К примеру, тогда предполагалось образование Совета безопасности для Европы. Я не хочу противополагать старое происхождение лидеров и следующее. А факт остается прецедентом: это выполнено не было. И европейское формирование получило однобокий характер, чему, нужно сообщить, содействовало и понижение РФ в 1990-е годы.

Сегодня нужно резюмировать: бесспорно упадок азиатской (и мировой) политики. Одна из его причин, впрочем и не единственная — уклонение наших восточных компаньонов рассматривать позицию РФ, легальные интересы ее безопасности. Словесно рукоплескали РФ, в особенности в ельцинские годы, а на самом деле не являлись с ней. Я имею в виду в первую очередь усиление НАТО, проекты развертывания ПРО, действия Востока в значительных для РФ регионах (Югославия, Ирак, Грузия, Украина). Практически так заявляли: это далеко не ваше дело. В итоге сформировался гнойник, который прорвало.

Я бы рекомендовал восточным руководителям тщательнейшим образом проверить это, вместо того, чтобы во всем обвинять Россию. Вспомнить, какую Европу мы смогли сделать в самом начале 90-х и во что, пока, ее преобразовали за последнее время.

Один из основных вопросов, стоящий в настоящее время в связи ссобытиями в Украине — усиление НАТО на Запад. У вас нет чувства, что восточные компаньоны одурачили вас при подготовке последующих намерений в Западной Европе? Отчего вы не настояли на юридическом оформлении данных вам обязательств, например, обязательства госсекретаря США Джеймса Бейкера сравнительно нерасширения НАТО на Запад? Я его цитирую: «Не случится распространения юрисдикции и военнослужащего присутствия НАТО ни на 1 дм в западном направлении».

Михаил Горбачев: Вопрос о «расширении НАТО» в те годы вообще не обсуждался и не появлялся. Говорю это со всей ответственностью. Ни одна восточноевропейская страна его не подымала, в том числе после остановки существования Варшавского контракта в 1991 году. Не подымали его и восточные начальники.

Обсуждался другой вопрос, который установили мы: о том, чтобы после соединения Германии не случилось движения боевых строений НАТО и развертывания особых войск союза на территории старой ФРГ. В данном контексте было сделано утверждение Бейкера, перечисленное в вашем вопросе. Про это же заявляли Коль, Геншер.

Все, что можно и нужно было сделать для укрепления данного общественно-политического обещания, было выполнено. И сделано. В контракте об заключительном решении с Францией произнесено, что в западной части страны не будут формироваться свежие боевые конструкции, развиваться особые войска, не будет находиться ружье глобального устранения. Это соблюдается все это время. Таким образом не нужно представлять Горбачева и старое русское руководство легковерными людьми, которых обвели вокруг пальца. Если была недогадливость, то затем, когда данный вопрос начался, и РФ сначала «не возражала».

Решение США и их сторонников о расширении НАТО на запад полностью сложилось в 1993 году. Я с начала представил это большой погрешностью. Бесспорно, это было несоблюдением духа тех заявлений и заверений, которые нам подавались в 1990 году. Что касается Германии, они были зафиксированы де-юре, и они соблюдаются.

Для любого российского человека Украина и отношения с ней сегодня заболевшая тематика. Вот и вы, как человек на 50% русский и на 50% хохол, в послесловии к собственной книжке «После Кремля» говорите, что все происходящее в настоящее время в данной стране воспринимаете с большой надоевшей болью. Какие вы замечаете пути исхода из российского кризиса и как в обозримые годы будут расти в свете заключительных происшествий отношения РФ с Украиной, европейскими странами, США?

Михаил Горбачев: На обозримый момент все более и более либо менее понятно: нужно целиком осуществить все, что написано в минских договоренностях от 5 и 19 октября. Пока настоящая картина смотрится крайне непрочной. Прекращение огня регулярно срывается. А в заключительные дни создается ощущение, что «процесс пошел». Создается область разъединения войск, отводятся трудные вооружения. Приходят созерцатели — от ОБСЕ, и в том числе отечественные. Если удастся это укрепить, то это будет большое завоевание — а лишь первый шаг.

Нужно признать, что отношениям между Россией и Украиной отмечен большой вред. Невозможно разрешить, чтобы это преобразовалось во обоюдное изъятие наших людей. Тут грандиозная обязанность укладывается на лидеров — президентов Путина и Порошенко. Они обязаны показать образец. Нужно понизить накал влечений. Кто прав, кто виновен — рассмотрим затем. В настоящее время основное — организовать разговор по точным вопросам. Восстановить жизнь в участках, потерпевших более всего, оставив пока в стороне неприятности статуса и т.п. Тут и Украина, и РФ, и Восток могли бы помочь — и по раздельности, и вместе.

Украинцам предстоит сделать много, чтобы в стране случилось улаживание, чтобы все люди испытывал себя гражданином, чьи права и интересы надежно гарантированы. Дело даже не столько в конституциональных, законных гарантиях, сколько в настоящей ежедневной жизни. Вследствие этого я предложил бы кроме выборов как можно быстрее приступить к работе «круглого стола», где могли быть показаны все районы, все группы населения. И где можно было бы подымать и обсуждать все вопросы.

Что же касается отношений РФ с государствами Восточной Европы и Соединенные Штаты, то первый шаг — нужно выходить из логики обоюдных нареканий и наказаний. По моему мнению, РФ такой шаг сделала, отказавшись от встречных граней после заключительного раунда восточных наказаний. Слово за компаньонами. Полагаю, им нужно в первую очередь отказаться от так именуемых индивидуальных наказаний. Как вести разговор, если вы «наказываете» людей, встречающих решения, влияющих на политику? Нужно общаться между собой. Это истина, которую позабыли абсолютно зря.

Убежден, что когда разговор будет восстановлен, появятся точки соприкосновения. Довольно посмотреть вокруг — мир интенсивен, совместные вызовы, масса неприятностей, которые можно решить лишь общими стараниями. Разъединение между Россией и ЕС мешает всем, она обессиливает Европу в момент, когда мировая конкуренция возрастает, когда иные «центры притяжения» мировой политики развиваются.

Невозможно спускать руки. Невозможно вовлекаться в свежую прохладную войну. Совместные опасности нашей безопасности не пропали. В последние годы возникли свежие, очень опасные экстремистские перемещения, например, так именуемое «Исламское государство». Осложняются неприятности экологии, бедности, миграции, эпидемий. Перед лицом совместных вызовов у нас есть возможность вновь отыскать общий язык. Это будет трудно, а иного пути нет.

Украина планирует создавать стенку на границе с Россией. Как вы находите, отчего так вышло, что наши всегда водящиеся люди, прежние частями одного и такого же страны, мгновенно рассорились и сейчас могут быть поделены не только лишь общественно-политической, но также и вещественной стенкой?

Михаил Горбачев: На данный вопрос ответ крайне простой: я против любых стенок. Пускай те, кто рассчитывает такое «строительство», образумятся. Наши люди все же, я полагаю, не рассорятся. Мы чересчур недалеки во всем. Неодолимых неприятностей и отличий между нами нет. А многое зависит от интеллигенции и СМИ. Если они будут трудиться на деление, задумывать и ухудшать свары и инциденты — быть неудаче. Образцы нам известны. И вследствие этого я прошу интеллигенцию себя вести серьезно.